максимилиан кроссман. лучший друг бывшего. избил на её глазах близкого человека и даже бровью не повёл. жесток, опасен, хитер. с ним нельзя дружить, разговаривать тоже не желательно. понимала, что он не так прост, когда случился их первый контакт. хотела поступить правильно и не ввязываться в эту игру, но интерес, ох уж этот пагубный интерес. она старалась, честно старалась держать оборону, не дать забраться под кожу, но вопреки кричащему внутри здравому смыслу, томительно ждала каждое сообщение. уже и не вспомнит, когда вместо презрения на лице впервые нарисовалась глупая улыбка, а желание оставить сообщение без ответа сменилось тягой проверять телефон на наличие уведомлений. это нездоровая и опасная связь в любой момент могла подвести их к краю. вопрос лишь в том, кто окажется первым.

— ты видишь во мне врага, а я неоднократно говорил перестать это делать.

нет, черт возьми, не видит, а ведь должна. после всего, что уже произошло между их компаниями, ей стоило его невзлюбить, воспылать ненавистью, но не выходит. вопреки всему, что сделал, не получается. как, просто как отступить, когда он руку лишь крепче к себе прижимает, и это не кажется чем-то противоестественным. ни ей, ни ему.

невзирая на то, что они из разных миров, их неудержимо влечет друг к другу. не стала спорить с судьбой, поняла уже, что бесполезно. иначе не залезла бы на этот несчастный забор, рискуя расшибить голову, не прыгнула бы вперед, точно зная, что он поймает, не задержалась бы в объятиях, впитывая в себя его запах, и мысленно ругая за то, что ей не хотелось их разрывать. она боится того, что между ними происходит. боится последствий, которых не избежать, но общение с ним уже давно стало потребностью. и кажется, словно отказаться от еды и воды будет проще, чем прекратить его. потому что в нем она начинала нуждаться больше, чем в ком-либо другом.

сидят на заднем сиденьи плечом к плечу. улавливает аромат его парфюма, что свидетельствует об их близости, о том, что достаточно одного поворота головы, чтобы окончательно потеряться уже в нем, но не решается: сомневается, мысленно хныча от собственного бессилия. неуверенна, поскольку открывает себя для возможности быть обиженной или отвергнутой.

— почему ты дрожишь?

его шепот. он подобен нежной ласке, от которой мурашки пробегают по спине и заставляют сердце трепетать. он напоминает об их связи, возникшей слишком резко и ставшей до боли необходимой, а его ладонь, что так бережно, почти невесомо накрывает коленку, не кричит о пошлости, вовсе нет. лишь служит сигналом. и она, сделав глубокий вдох, поворачивается к нему лицом, глядя прямо в глаза, в которых отражаются её собственные, наполненные страхом, нежностью и желанием, — я боюсь, — горячий шепот где-то в области щеки. нарочно задевает губами его мягкие, рукой воротник в стороны оттягивая, потому что мешается, — но хочу я больше, чем боюсь.

и она делает это, подводит себя к краю, целуя так нежно и осторожно, словно дает шанс отступить хотя бы одному из них, но руки не слушаются, обвиваются вокруг шеи, к себе прижимая, потому что, кажется, нет ничего приятнее его губ, его запаха и близости. нет ничего приятнее макса кроссмана.

мысли покидают голову по мере того, как нежные поцелуи становятся все более требовательными, а объятия — пылкими. скользящие руки, горячее дыхание на двоих, желание, что разливается по жилам диким голодом. его крепкие руки так жадно к себе прижимают, ни на секунду не ослабляя хватку, будто боясь отпустить, позволить ускользнуть, но она бы и не стала. не теперь. и ему не позволит.

их связь напоминала собой что-то крепкое и одурманивающее, сладкое и необъятно жгучее – и это чувство было похоже на волшебный сон, в котором лишь они вдвоем. без запретов, предрассудков и злых языков. кажется, она душу дьяволу продать готова, только бы не наступил рассвет. только бы продлить эти мгновения еще ненадолго, но знает, что ей теперь всегда будет мало его.

когда он разрывает поцелуй, она, ощущая легкое головокружение, отстраняется лишь для того, чтобы стянуть с себя куртку и в следующее же мгновение оказаться на его коленях. трепетные касания быстро перерастают во властные, а она все дразнится, проводит языком сначала по верхней губе, потом по нижней, и только после углубляет поцелуй, соприкасаясь с его языком.

он требовательный, но невероятно чувственный, и полностью захватил её разум. — маакс, — судорожно выдыхает полюбившееся имя, пока прикосновения его въедаются в кожу, оставляя «метки» на шее. и сдерживаться сил больше нет, поэтому она снова припадает к мягким губам, целуя напористо, языком лаская, и переходит еще одну незримую грань, скользнув прохладной рукой под футболку, к оголенному торсу прикасаясь. очерчивает каждый мускул своими нежными пальцами, отчего у самой мурашки по телу бегут, до того он приятный и горячий на ощупь.

едва сдерживает стон, когда крепкая рука скользит ниже поясницы, сжимая ткань и теснее прижимает к нему. чувствует внутри нарастающее возбуждение, что охватывает её сознание ласковой волной, пробирающей до дрожи разгорячённое тело и поделать ничего с этим не может. процесс запущен, процесс необратим.

— хочу ещё, больше, — опускаясь до хриплого шепота, слегка поддается бедрами вперед, словно случайно задевая его возбуждение, — …тебя хочу.